Василий Васильевич Головачев
Избранные произведения. Том 4
ОСОБЫЙ КОНТРОЛЬ
Глава 1. ИГРА
В мягкой фиолетовой полутьме ее лицо словно светилось изнутри розовым светом, и необычным казался его овал в черной волне ощутимо тяжелых волос. Странным было лицо, безжизненным, одно выражение застыло на нем — безнадежность. Может быть, темнота гляз скрывала и боль ее, и слезы, но слова были резкими, твердыми и беспощадно чужими. Жестокие слова, от которых замерло движение в воздухе и повеяло холодом… И Филипп сказал почти равнодушно, чтобы прервать этот разговор, чтобы ей было легче — он еще не понимал до конца, не хотел понимать, что она уходит, — чтобы тяжесть вины — да и была ли она виновата?- легла на двоих:
— Хорошо, не будем больше об этом.
Аларика облегченно вздохнула, вскинула голову и снова опустила, теперь уже виноватым движением. И было в этом жесте то, чего больше всего не понимал Филипп,- неуверенность. Непонятный получался разговор: говорила она прямо и энергично, но неуверенными выглядели жесты, неуверенностью веяло от всей ее отрывочной речи.
Молчание заполнило комнату: она не знала, что делать дальше, он пытался понять,почему оказался в таком положении. Почему? Десять лет детской дружбы, десятки ссор и примирений с помощью друзей- оба упрямы и горды,- и любовь… Любовь ли? Может, не было любви?
— Прости,- сказал он, с трудом шевеля губами. - Я, наверное, от природы инфантилен и не могу понять,что происходит.
Объясни мне,наконец, это что, так серьезно?Аларика судорожно кивнула. На слова не хватало сил, а еще она боялась, что решимость ее угаснет совсем и эта агония их любви, которой он не хочет замечать, продлится еще долго, долго…
— Я тебя всегда понимал с трудом,- продолжал Филипп, все еще на что-то надеясь. - Наверное, я слишком медленно взрослею. И все же… вот ведь парадокс — я тебе не верю!
Он подождал несколько секунд, всматриваясь в ее лицо, ставшее вдруг чужим и далеким, и рывком выбросил свое сильное тело из кресла.
— Что ж, прощай. Что еще говорят в таких случаях? Желаю удачи и счастья.
Прошагал до двери, оглянулся, ничего не увидев, и вышел. И только за сомкнувшейся дверью ощутил в груди странную сосущую пустоту, холодную, как ледяной грот, и понял,что это действительно серьезно, серьезней не бывает, и ему до боли в груди захотелось броситься назад, стать на колени и пусть даже не видеть ее,только чувствовать рядом,ощущать ее тепло,дыхание… Но вернуться было уже невозможно, стена там выросла, толстая стена из двух слов: «Люблю другого… Люблю другого! Люблю другого!!» Когда она успела? И кто он, покоривший доселе независимый ее характер? Или это всего-навсего слова, проверка чувства?…Нет, не может быть! Так жестоко шутить она не способна. Значит,на самом деле существует этот третий, замкнувший тривиальный треугольник! И не поможет никто. Никто!Потому что это,наверное, единственный случай, не подвластный даже аварийно-спасательной службе, когда- человек, помоги себе сам!
Кто-то прошел по коридору. Филипп открыл глаза…