Бахревский Владислав
Собака на картофельном поле
Владислав Анатольевич Бахревский
Собака на картофельном поле
Волшебная сказка, которая дала название книге, раскрывает таинственный и поэтичный мир детской фантазии. В книгу вошли также современные рассказы о деревенских ребятах, самостоятельных и надёжных в дружбе, о ребятах, которые любят и охраняют природу.
Для младшего школьного возраста.
- Вот и суббота пожаловала! - Никанор Иванович блаженно потянулся в постели, сладко зевнул и зажмурился. - Сумку собрала?
- Собрала. С вечера тебя дожидается.
- Веник не забыла?
- Да разве без веника тебя выгонишь?
- Без веника - не баня. Берёзовый веничек-то?
- Берёзовый.
- Штуки три теперь осталось берёзовых-то? Проездили к синему морю, и веников не заготовил.
- Ума не приложу, как ты обходиться будешь... Вставай, лялюшек тебе напекла.
Никанор Иванович перекувыркнулся через голову, попрыгал на пружинах, вскидывая руки над головой.
- Никанор, не балуйся! Маленький, что ли?
Никанор Иванович соскочил с постели; шлёпая босыми ногами по холодному полу, сбегал в сени, погремел пестиком рукомойника. Вытерся мохнатым полотенцем, шмыгнул к трюмо и, стоя на левой ноге - ступню правой отогревал на щиколотке левой, - принялся чесать свои косматки.
- Надень тапочки, ноги, как у гуся.
- Обойдётся! - сказал Никанор Иванович, сокрушённо разглядывая человечка, который глядел на него из трюмо, дуя на голубую расчёску. Между ключицами дыры, шея как ниточка, грудь утиная, клином. Руку можно не сгибать: не мускулы, а так - жила. Хоть росточку бы! В первом классе стоял четвёртым с края, а за два года переехал в предпоследние.
- Беда прямо! - нечаянно вслух сказал Никанор Иванович.
- Что? - спросила мать.
- Да так. Не в коня корм.
- Не горюй, твой папаша был как столб.
Уж и не знаю, будешь ли ты в теле, а верстой будешь.- Да ведь время уходит!
- Это у тебя-то время! - Мать рассмеялась. Хорошо засмеялась, весело.
Он сразу прибежал к ней, уткнулся носом в живот. И она откликнулась, обняла, пригладила вихры.
- Какой же ты худющий!
- Зато в кости тяжёлый, - возразил Никанор Иванович. - Если бы на такие кости мяса побольше, никто бы меня не одолел: ни Паршины, ни Нырков. Да и сам Петька тоже с места бы не сдвинул.
- За стол садись, Никанор Иванович! Приятели твои без тебя исскучались небось.
- Да мне чего? Я мигом! - Он опрометью кинулся к столу.
- Господи, с ног собьёшь! - испугалась мать.
Никанором Ивановичем мальчика прозвал дед, отец матери.
- Пока мы живы с бабкой, никакая ты, сынок, не безотцовщина, - сказал ему дед в ту, самую трудную пору жизни. - Я величаюсь Иван Ивановичем, и ты отныне Иванычем величайся. Никанором Ивановичем. Спросят, как зовут, а ты не тушуйся - Никанор Иванович. Принимаешь?
- Принимаю, - сказал первоклассник Никанор и на следующий же день объявил учительнице, что называть его нужно не по фамилии, а по имени-отчеству. Учительница знала про его жизнь. Может, больше его самого. И согласилась с ним.
Ребята пробовали потешаться, да ничего у них не вышло: Никанор Иванович гордился своим новым величанием. Дед у него был знаменитый, все три "Славы" с войны принёс.